Из олигархов в буржуа: как миллионеры изменились за 20 лет

В отличие от зарубежных, русские буржуа еще богаче, почти без исключения высокообразованны, очень осторожны в вопросах политики, слегка депрессивны и довольно высокомерны, в том числе в отношении Запада. Элизабет Шимпфоссль Forbes Contributor, 4 September 2018

Богатые русские развили в себе изысканный вкус, начали увлекаться филантропией, высоко ценят культуру и очень гордятся своей семейной историей. Фактически они освоили себе все те качества, которые присущи буржуазии многих стран.

Трансформация русских мультимиллионеров и миллиардеров — от вульгарности к респектабельности — произошла всего за несколько лет, этот период пришелся где-то на вторую половину 2000-х. Исторически это не первый раз, когда всего за одно поколение представители хищного капитализма преобразуются в джентльменов. Так было с викторианскими промышленниками, происходящими из низких слоев с точки зрения старой британской аристократии, а также с баронами-разбойниками в США конца XIX века. Рокфеллеры, Карнеги и Вандербильды — все они очень быстро превратились в филантропов и благотворителей, чем их потомки до сих пор гордятся.

Эти примеры показывают: чтобы легитимизировать свой статус, нужно делать нечто большее, чем просто копить и тратить большие суммы денег.

Буржуазная культурность

Первые годы обогащения многими супербогатыми людьми вспоминаются как игривое, веселое прошлое. Тогда они сорили деньгами: покупали яхты, строили новые дома и ездили на шикарных машинах. Но вскоре они этим пресытились.

Ускорению этого процесса способствовало и то, что стоящие ниже их по социальной лестнице стали изображать из себя очень богатых людей всюду, где могли, особенно при выборе люксовых брендов одежды. «Старым» миллиардерам и мультимиллионерам требовалось придумать нечто новое, чтобы отличаться.

Можно смело утверждать, что сегодня самое важное для нового буржуа не внешние атрибуты. Самое важное — это идентифицировать себя как культурного человека. Культурность включает в себя набор привычек вроде чтения высокоинтеллектуальной литературы, походов в театры и на концерты классической музыки и регулярного общения в среде интеллигентов.

Типичный пример — Александр Мамут. В глянцевых журналах нулевых можно было прочесть про гламурные вечеринки, которые он устраивал на своей яхте на Лазурном Берегу. Сейчас его фамилия появляется в связи с его культурными и образовательными проектами: кинотеатр «Пионер», «Стрелка», покупка (и продажа) британской книжной сети Waterstones и т. д.

Но освоить скромность, элегантность и вкус к элитарной культуре в потреблении и окружении гораздо проще, чем освоить легкость в социальном общении. К последнему, по всей видимости, богатые русские и не очень стремятся. В отличие от западных элит, где высокий статус требует определенных коммуникабельных навыков, русские буржуа спокойно выражают свои претензии и перемены настроения. Чем богаче и властнее они, тем проще могут позволить себе демонстрировать забавное и даже причудливое поведение: дерзко отказаться отвечать на вопросы, если у них плохое настроение, заснуть в совсем неподходящий момент, напрямую обидеть собеседника.

Значимость советской интеллигенции

В первые постсоветские годы было можно искать (зачастую надуманно) благородную кровь в своих предках. Сегодня важно происходить из среды интеллигенции. Из беседы с тем же Мамутом можно узнать, что он родился в очень интеллигентной семье: папа профессор, до сих пор (или до недавнего времени) читает лекции в самых разных странах. Дома у родителей есть и всегда была очень хорошая библиотека. В детстве будущего миллиардера в выходные семья рано вставала и ехала в консерваторию или на выставку.

В отличие от воображаемых аристократических корней эти разговоры не придумка: в большинстве своем сегодняшние мультимиллионеры и миллиардеры — дети советской интеллигенции, особенно «технической» интеллигенции. Ресурсы, которые молодежь получала в таких семьях, были важны для их подъема: когда распадался Советский Союз, они очень быстро осознавали, какие навыки имеют значения в новом строе. Особенно у юношей были все предпосылки: знание, гибкость, готовность к определенному риску, самоуверенность, полезные связи и друзья. Поэтому они быстро переучивались и переустраивались и, например, начинали заниматься торговлей именно тогда, когда это было очень прибыльно. Миф о том, что они поднялись из грязи в князи, это именно миф.

Восстановление интеллигентского прошлого — часть процесса создания настоящего статуса. Если богатому человеку хочется устойчиво закрепить свой статус в будущем, ему нужно сконструировать для себя такое прошлое, какое объясняет, почему именно он поднялся по социальной лестнице выше многих остальных.

На Западе мало кто оспаривает статус денежной элиты. Западные миллионеры и миллиардеры опираются на буржуазное прошлое, и именно такого буржуазного прошлого у русских богатых однозначно нет. По большому счету буржуазии в России в XX веке не было. Зато русская интеллигенция уже в XIX веке определила все философские, творческое и по большому счету и политическое мышление. Поэтому сегодня в России интеллигенция играет ту роль, которую играет старая буржуазия на Западе.

После смерти

Многим богатым бизнесменам надоело заниматься бизнесом — им хочется найти нечто осмысленное. Некоторые из них говорят о бизнесе чуть ли не с пренебрежением. Бизнесмен — однозначно не самая лучшая из профессий, существующих на земле, говорит тот же Мамут. Такие настроения связаны с тем, что первое поколение стареет и приближается к смерти. Накопления денег недостаточно, чтобы увековечить свое присутствие на земле.

Если ты успешный человек, ты должен уметь нанять правильных людей, чтобы все работало без тебя, объяснял Борис Минц, а самому надо заниматься чем-то другим, чем-то по-настоящему важным. Сам он тогда только открывал свой Музей русского импрессионизма в Москве.

Среди мультимиллионеров и миллиардеров много тех, кто, как и Минц, собирает искусство или увлекается арт-проектами, а кто-то занимается благотворительностью. Увлечение филантропией важно еще и потому, что первому поколению новой российской буржуазии предстоит передать свое состояние потомкам. Это будет самый крупный в истории трансфер накопленного богатства следующему поколению.

Самое эффективное с точки зрения передачи статуса — если дети продолжают благородное дело, которым родители увлекались последние годы (музеем, коллекцией, благотворительной организацией, фондом). Таким образом, отцы останутся в памяти семьи как меценаты и благотворители, а их наследники окончательно утвердятся как представители новой буржуазии.

http://www.forbes.ru/milliardery/366383-iz-oligarhov-v-burzhua-kak-millionery-izmenilis-za-20-let

This entry was posted in Blog on by .
Elisabeth Schimpfössl

About Elisabeth Schimpfössl

My research focuses on elites, philanthropy and social inequality as well as questions around post-Socialist media and self-censorship. I did my PhD at the University of Manchester and taught at Liverpool University, Brunel and UCL before taking up my current post as Lecturer in Sociology and Policy at Aston University, Birmingham, UK. I live in London.