Новый класс: чем интересна книга «Богатые русские: от олигархов к буржуазии»

«Филантроп» публикует рецензию на книгу Марии Черток, директора фонда «КАФ» в России. Оригинал рецензии был опубликован в журнале Alliance (декабрь 2018 года).  

Эта уникальная книга, вышедшая на английском языке осенью прошлого года, — результат более чем десятилетнего исследования феномена российских богатых, которое включало десятки интервью с самыми богатыми россиянами. Автор исследует российских богатых с социологических позиций, описывая их как новый социальный класс – отсюда и подзаголовок книги. Отдельная глава в книге посвящена филантропии богатых людей, но и другие разделы книги показались мне не менее интересными. Более широкие темы, затрагиваемые автором, — легитимность богатства, социальные ценности и образ общественного идеала, отношение к Западу, семейные роли и наследование капитала – напрямую связаны с филантропическими мотивами и замыслами, и могут многое рассказать о ближайшем будущем российской частной филантропии.

Автор утверждает, что для богатых людей филантропия играет важную роль в оправдании легитимности их богатства. Российская буржуазия считает, что наряду с генами, богом и интеллигентскими корнями, благотворительность помогает им оправдывать их привилегированное положение. Она также помогает им стать более «культурными», найти новые интересы помимо наскучившего занятия бизнесом и получить доступ в высшее общество мировых столиц. Именно поэтому частная филантропия в России так часто принимает форму меценатства. Богатые люди занимаются коллекционированием, открывают музеи и галереи, поддерживают финансово значимые культурные учреждения в России, Европе и США.  Для многих это становится любимым занятием, новым смыслом жизни, а ежедневное управление бизнесом передается наемным менеджерам или членам семьи.

Как социолог по образованию, я не могу не оценить изящество обобщений автора о природе новой буржуазии как социального класса.

В то же время, как практик с многолетним опытом взаимодействия с крупными частным филантропами, я понимаю некоторую ограниченность такого подхода в отношении нашей профессиональной области. Я склонна полагать, что разнообразие мотиваций, подходов, форм самовыражения в частной филантропии огромно и очень индивидуально, и книга не вполне раскрывает это многообразие. В частности, мне кажется, история российской частной благотворительности не может быть рассказана без анализа опыта таких ключевых фигур, как Владимир Потанин или Дмитрий Зимин, или без интервью с основателями крупнейших частных фондов, которые представляют наиболее структурированную и ориентированную  на социальный результат часть этого спектра.

В то же время ценность книги – в многочисленных иллюстрациях образа мыслей менее публичных и не таких известных филантропов.

Характер филантропии богатых русских напрямую связан с их ценностями. Эти ценности автор описывает как странную смесь социалистических идеалов (мир и дружба между народами, плановая экономика, всеобщий доступ к образованию и здравоохранению), социального дарвинизма (выживают сильнейшие, а бедные сами виноваты в своих несчастьях) и российской исключительности, основанной на вере в превосходство российской элиты перед западной. Добавив к этому коктейлю такие факторы, как взгляды на наследование капиталов, отношения с государством и все еще формирующийся менталитет второго поколения, которое выросло в богатстве, можно попробовать предсказать, какую частную филантропию мы увидим в России лет через двадцать.

Во-первых, очевидно, что денег на частную благотворительность будет тратиться все больше. Книга еще раз подчеркивает, что значительная часть богатых людей не намерена завещать все свое состояние детям, и собираются в той или иной форме направить их на благотворительность.

Богатые россияне и сейчас тратят на благотворительные цели немало, но это только малая доля от тех капиталов, которые поступят в благотворительный оборот в процессе смены поколений.

Можно, конечно, предположить, что любовь к искусству нынешнего поколения меценатов подтолкнет их к тому, чтобы оставить существенную часть капиталов на поддержание и развитие их коллекций или частных музеев (например, в форме целевых капиталов), но и на другие цели денег останется немало.

Во-вторых, к сожалению, не похоже, что «средний» богатый россиянин будет готов направлять свои средства на темы за пределами традиционного (если не сказать, консервативного), спектра , в который попадают дети, образование, здравоохранение и различные формы социальной поддержки. Причина этому – не боязнь конфликта с государством в случае поддержки независимых СМИ или правозащитной проблематики, а  простое отсутствие интереса к этим темам. То же касается поддержки проектов помощи маргинальным группам — бездомным или наркозависимым. Социальный дарвинизм, который автор отмечает как одну из важных ценностей богатых россиян, предполагает, что несчастные сами виноваты в своем положении, и спасать их – бессмысленная затея. Кроме того, богатые россияне не особенно стремятся заимствовать большие идеи у своих западных коллег, среди которых сформировалась повестка социальной справедливости и прав человека (хотя она не является доминирующей и там).

Тем не менее, есть надежда, что ценностные ориентиры и подходы могут измениться, когда на сцену выйдет второе поколение российских богатых. Большинство детей из богатых семей получают западное образование, и, по всей видимости, их социальные идеалы и опыт будут отличаться от родительских. И даже если они не станут наследниками огромных состояний своих родителей, они, по всей вероятности, будут вовлечены в реализацию их филантропических начинаний. Мне кажется, молодые люди с хорошим образованием, без социалистического багажа и не испытывающие проблем легитимности за штурвалом крупных филантропических институций, могут стать реальной силой прогрессивных перемен. Наша сегодняшняя практика уже знает такие успешные примеры, и очень хочется верить, что их будет все больше в ближайшем будущем.

Новый класс: чем интересна книга «Богатые русские: от олигархов к буржуазии»

This entry was posted in Articles, Media on by .
Elisabeth Schimpfössl

About Elisabeth Schimpfössl

My research focuses on elites, philanthropy and social inequality as well as questions around post-Socialist media and self-censorship. I did my PhD at the University of Manchester and taught at Liverpool University, Brunel and UCL before taking up my current post as Lecturer in Sociology and Policy at Aston University, Birmingham, UK. I live in London.